Иногда мне кажется, что внутри меня живут трое.
− Одна — влюблена в того, кто не отвечает.
− Вторая — мечтает оказаться в чьей-то постели просто ради ощущения
тела и тепла.
− А третья — хочет замуж, но не из любви, а потому что «время».
Я смотрю на них и думаю: «…серьёзно, девочки? Мы всё ещё играем в этот
треугольник?»
Почему мы любим одних, спим с другими, а выходим замуж за третьих?
Я задала себе этот вопрос в 3:47 ночи, лёжа в постели, где никто меня не
обнимает, но в голове — воспоминания о тех, кто делал больно, но цеплял до
дрожи. Может, мы просто сломаны? Или это какой-то скрытый баг в системе
женской прошивки?
Но чем больше я ныряла в себя — тем отчётливее видела: это не глюк. Это
паттерн. Глубокий, бессознательный, но такой чёткий, что иногда становится
страшно.
Мы влюбляемся не в людей. Мы влюбляемся в ощущения рядом с ними. В
пустоту, которую они в нас активируют. В недоступность, в холод, в
недосказанность. Потому что это — знакомо. Не всегда приятно, но чертовски знакомо. А знакомое — это якобы безопасное. Психика не ищет счастья. Она ищет предсказуемость. То, с чем уже умеет жить.
Психология объясняет это феноменом привязанности — мы бессознательно
повторяем сценарии, заложенные в детстве, чтобы получить хоть какую-то
стабильность в хаосе внутреннего мира. Если твой внутренний ребёнок
пережил холод или отвержение, ты будешь тянуться к тем, кто напоминает эти чувства, даже если они приносят боль. Это механизм выживания — мозг
выбирает знакомую травму, потому что страх неизвестности страшнее.
Влюбляемся в того, кто напоминает нам отца, который всё время был занят.
Или мать, которая любила с условиями. Или ту первую любовь, которая
посмотрела сквозь. Мы неосознанно тянемся туда, где была боль, но с
надеждой, что теперь всё будет иначе. Только не будет. Потому что повтор —
это тоже зависимость.
А секс? Секс — вообще отдельная глава.
Мы можем хотеть того, кого даже не уважаем. Потому что тело — это
животное. Оно реагирует на запах, голос, походку, на то, как он держит руль
или смотрит на нас, когда вы делаете то, что ему не нравиться. Не на его
диплом. Не на уровень эмпатии. А на глубоко животную вибрацию. Секс —
это не про выбор. Это про химию. Грязную, честную, голую.
Сексуальная химия — это нейрофизиологический процесс, где на первый план выходят феромоны, гормоны и рефлексы, которые зачастую сильнее
сознательных решений. Это объясняет, почему нас тянет к людям, с которыми разум не всегда хочет быть. Но если эмоциональная привязанность базируется только на сексе, без зрелой психоэмоциональной связи, отношения обречены на повторение тех же самых драм.
Мы спим с теми, с кем не хотим завтракать. Влюбляемся в тех, кого
даже тронуть нельзя. А остаёмся с теми, кто просто не мешает
дышать. Потому что душа — драматург, тело — анархист, а разум —
бухгалтер.
Вот и выходит сериал.
И да, когда приходит время выбрать «того самого» — чаще всего мы выбираем безопасность. Не страсть. Не восторг. А того, кто не делает больно. Кто стабилен, как депозит. Кто не качает психику. Кто не заставляет проверять
телефон или сжимать зубы от ревности. Мы неосознанно делаем ставку на то, что нас не разрушит. Но не факт, что это нас наполнит.
И тут я села, налив себе красного, и честно спросила: «…а можно ли всё в
одном? Можно ли хотеть, любить и быть с одним человеком? Или это сказки для наивных?»
Кажется, можно. Но только когда внутри — не война. Когда ты уже не ищешь
в нём родителя. Не пытаешься доказать свою ценность. Не хочешь, чтобы он
спас. Когда ты — не осколок, а целая. Тогда влечение не унижает. Тогда любовь— не зависимость. Тогда союз — не сделка. А встреча.
Но пока мы сами внутри себя разорваны — мы будем продолжать это: любить одного, спать с другим, жить с третьим. И убеждать себя, что так и должно быть.
А может, всё же не должно?
