Сегодня утром, пока я тыкала вилкой в самую бездарную шакшуку в городе и жалела, что вообще проснулась так рано, в нашем чате «МУР-МУР банда» — трёх психологинь, обсуждающих всё: от экзистенциальных кризисов до оргазмических звуков черепах (спойлер: они реально громкие) — прилетел скрин.
Твит был таким:
«А вы знали, что женщины устанавливают свои сроки для мужчин, типа “если он не сделает это до июля, я ухожу”. А он тем временем просто живёт, совершенно не осознавая, что у него осталось две недели до конца срока».
Я отложила вилку. Шакшука, как и вся эта симуляция близости, была горячей ровно до первого укуса. А дальше — просто томаты на гормонах. Знаете, тот вкус, когда думаешь, что новая мочалка в виде единорога спасёт твою жизнь.
Перед глазами — вспышками: Апрель, когда я проглотила обиду, потому что «он устал». Май, когда отменилась поездка, но я сделала вид, что и не хотела. Июнь, в котором снова были обещания. И снова — «что-то не по плану».
Мы, женщины, вообще щедрые. Даём им недели, месяцы, абонементы на вторую попытку. А они тратят это так же беспечно, как мы тратим деньги в ПМС — быстро, без расчёта и с мыслью: «ну, само как-нибудь разрулится».
Кажется, каждый раз, когда мужчина получает аванс на своё исчезновение, в нас просыпается сценаристка с дипломом по самообману. Мы садимся и пишем за него эпизод. С очень самоотверженным лицом и драмой в три акта:
«Он не написал? Ну, у него, наверное, завал, бедный. Работа. Дедлайн. Друг в кризисе. Собака умерла. Одна и та же. В пятый раз».
Он как будто затыкает все дыры этой планеты. Кроме той, что образовалась у тебя в груди — и она уже размером с грёбаный кратер.
И вот ты сидишь и даже уже не злишься. Ты понимаешь. Ты объясняешь. Ты продлеваешь.
— Ладно. Ещё недельку. До июля. — До его дня рождения. — До конца ретроградного. До конца света. — До хоть какого-то проявления.
А он тем временем выгорает между протеином и прокрастинацией. И живёт с уверенностью: она же понимающая. Она точно поймёт. И подождёт.
Скользит в молчание. Растворяется. Ты — свернутая вкладка. Он — потерянный сигнал.
И вот ты сидишь снова — не у психолога, не на свидании, не в моменте, а в очередной внутренней комнате ожидания. Как в аэропорту, где отменили все рейсы, но ты всё равно стоишь у гейта, где написано его имя.
Ты уже написала за него всё: его страхи, его занятость, его тяжёлый период. Уложила чужую лень в формат душевной глубины. Сделала молчание поводом для жалости, а отсутствие — поводом для надежды.
Хотя на самом деле… Тебе никто даже не обещал.
Он просто не пришёл. И не написал. И не выбрал. Не потому что не может. А потому что не захотел.
Но тебе страшно назвать это вслух. Потому что если это правда, то придётся не ждать, а жить. Не писать сценарий — а выйти из него. Не понимать — а перестать терпеть.
И вот ты больше не растягиваешь время. Не объясняешь чужое безразличие своей зрелостью. Не надеваешь корону понимающей женщины.
Ты просто стоишь перед зеркалом. С этой тишиной, которую больше не хочется озвучивать. Со своей тишиной. С мочалкой в виде единорога. И вечной привычкой верить, что всё ещё может сложиться.
Пока реальность не расплылась, как очередное «может быть».
Может, пора выбрать себя. Без отсрочек. Без драм. Не в июле. Не после ретроградного. А прямо сейчас.
